ПО ВОЛНАМ ВПЕЧАТЛЕНИЙ

 

 

Мемуарам, воспоминаниям писателей, артистов, режиссеров и других деятелей культуры я не очень верю. Как правило, это самоупоение, объяснение в любви самому себе. Сколько кособоких сцен, искривлённых персонажей в таких писаниях! Зато есть один непогрешимый божок – это автор…

Никогда не собирался писать мемуары и дневники. Мне по душе другое. Впечатления, эмоции! В них нет расчёта, нет обмана, хотя искренние заблуждения вполне вероятны.

Книга «По волнам впечатлений» – это и есть впечатления. То, что врезалось, не изжилось.

 

***

Стихи Михаила Тимонина (1910–1977), нижегородского крестьянского поэта, фронтовика, человека без образования, работавшего дворником, сторожем, печником, плотником, каменщиком.

 

Весенний сон

 

Зима дрожащими осинами

Качает полную луну,

Примерзли перьями гусиными

Узоры к светлому окну.

 

Ещё в избе голландка топится,

Но за рекой, где даль ясна,

Уже идёт, уже торопится

Зелёным поездом весна.

 

Мне снится белая акация

И золотая зыбь полей,

Шумит большая демонстрация

Летящих с юга журавлей.

 

Весны завеса раскрывается,

Упали тени на траву,

И, словно детство, отзывается

В лесу далёкое «ау».

 

***

Ветер бродит, как медведь, по сучьям,

Листья рвёт зелёные с берёз,

За горой весенней чёрной тучей

Гром гремит раскатами колес.

 

Я стою под вязом у калитки,

За разрядом молнии следя,

По стеклу прямой прозрачной ниткой

Протянулась капелька дождя.

 

Раздвигая в стороны ромашки,

Подмывая кучу кирпичей,

Пробежал в серебряной рубашке

Шаловливым мальчиком ручей.

 

Еще до войны В.И. Лебедев-Кумач во время приезда в город Горький, случайно познакомившись со стихами Тимонина, удивленно воскликнул, обращаясь к местной пишущей братии:

«Да где вы, товарищи, раскопали такое поистине поразительное поэтическое дарование? Почти все нынешние деревенские поэты пишут «под Есенина». А этот – нет. У него свой голос, поразительный порою по своей душевной красоте!»

 

***

Лес к весне прислушался,

позабыв усталость,

заползает зелень

дымкой на холмы.

 

Под корягой скорченной

в логове осталось

ледяное блюдце

бабушки-зимы.

 

На кусте черёмухи

пьёт росу синичка,

иглами густыми

ловит звуки ель.

 

К фитильку подснежника

голубую спичку

в сумраке подносит

молодой апрель.

 

Как безмерно талантлив русский народ!

После светлых, душевных, трепетных строф русских Поэтов,  все высоколобые выкрутасы русскоязычных стихотворцев, с их фолиантами, премиями, шумихой, кажутся просто фиглярством.

 

***

Нечаянно посмотрел фильм «50 оттенков серого». Книгу эту я читать явно бы не смог. Тратить время. А тут приболел и посмотрел в интернете. Боже! Боже праведный! Какая чушь! Это кино может быть извращённо интересным только подросткам, у которых идёт половое созревание… Как жаль этих подростков, молодых людей и девушек, которые ещё в жизни ничего не видели, а им подсовывают эту чухню и, говорят: глядите шедевр! Среди людей взрослых, русских, читающих, положительно оценивать этот фильм физически  никто не сможет…

Кто-то написал в комментариях. «Дебилы мира! «50 оттенков серого» – это для вас!»

 

***

В предисловии к размещаемой здесь, на сайте, книге «По волнам впечатлений» я написал, что не доверяю дневникам и воспоминаниям разных деятелей культуры. Недавно опять нашел своему убеждении пример. В моих руках нечаянно оказался «Дневник С. Есина», 2008 г.

Я уже давно не интересуюсь его так называемыми дневниками, в которых он активно описывает, как он покушал, как он покакал, с кем посплетничал, да и в последние годы в журнале «Наш современник» его творения, если и печатались фрагментарно, то шли по отделу публицистики, а не прозы. Тем не менее к «Дневникам Есина» я всё же приложился. Первый раз еще в 2000 году. Об этом у меня есть интервью для «ЛитРоссии» (здесь же, на сайте), а потом – в 2007 году, оценивал «Дневник Есина, 2006 год». Написал внутреннюю рецензию, подчеркиваю: внутреннюю! А она оказалась у Есина, и он ее стал цитировать. Впрочем, как и с какой целью была передана внутренняя рецензия автору, что категорически раньше запрещалось (она внутренняя для редакции!) – вопрос другой.

Так вот читаю у него в дневнике 2008 год.

«26 октября, воскресенье. …Нашел у себя на столе, как мне казалось, потерянное письмо Куняева и злобный и раздраженный отзыв Евгения Шишкина. "Дневник 2006 года" "Наш современник" печатать не станет. Куняев пишет, соглашаясь с Шишкиным, отзыв которого "грубоватый и недипломатичный", но "с сущностью его оценки – незначительностью именно дневники этого года по сравнению с предыдущими – я был вынужден согласиться". Раздражает также редакцию и редактора, что я сдаю им весь корпус "Дневника" за год, а уже они, даже не показывая мне, выбирают. Не выбирайте, вполне обойдетесь без меня. Из отзыва Е. Шишкина, отчасти свидетельствующего о выборке, которую, как я теперь понимаю, мне всегда не показывают сознательно: "Сам автор признается, что надиктовывает его то ли секретарям, то ли денщикам... что, по сути, является профанацией дневников, где исповедальный характер письма является главным для такого жанра. Но даже не это печалит. Дневники нынешние абсолютно беззубы. Ни слова о политике, ни строчки о русско-еврейской теме. Есин даже отнекивается от этих тем". Заканчивается этот отзыв, в котором есть и кое-что о нетрадиционной любви, замечательными строчками: так сказать, выстрел по всему полю. "Все смотрится и глуповато, и пошловато, – неудовлетворенное тщеславие писателя, который пользовался своей должностью на триста процентов и плодил вокруг себя лизоблюдов. Теперь нет культовой должности, нет заграничных приглашений, нет встреч на высших уровнях, поубавилось холуев и похвал". И еще дальше – трусливый императив, некая боязнь за уже содеянное: "Рукопись, безусловно, стоит отклонить. Автору предложить показать "Дневник" 2007 года". Нет уж, хватит, теперь пусть показывают другие...»

 

Из всего этого текста меня возмутили два слова «трусливый императив»… Что за чушь?!

Вот мой текст «Внутренней рецензии», а не отзыва. И печатаю я его, чтобы показать, как можно что-то исказить, а еще уколоть «императивом…»

Итак, мой текст.

 

«Внутренняя рецензия

на материал Есина С.Н. «Дневник 2006 г.»

 

Материал, представленный г-ном Есиным С.Н. с названием «Дневник -2006 г.», не только «устарел» и является не актуальным для журнала, но и по существу не является дневником. Сам автор признается, что надиктовывает его своим то ли секретарям, то ли денщикам… что по сути является профанацией дневников, где исповедальный характер письма – является главным для такого жанра. Но даже не это печалит. Дневники нынешние абсолютно беззубы. Ни слова о политике, ни строчки о русско-еврейской теме. Есин даже отнекивается от этих тем. Нет и крупных персонажей, нет и «всероссийских» размышлений, только мелочи, быт, повторения прошлого. Если затешется цитата, так и то не собственная.

В основном нынешний дневник – уже не ректора – посвящен оправданиям своего ректорского правления, литинститутским склокам, заверениям в том, что он ничего не украл, и, конечно, ёрничество по отношению к новому руководству и т.п.

Огромное место занимает ответ какому-то анониму, который уличает его в худом правлении институтом и нетрадиционной любви к аспирантам. Есин, разумеется, открещивается, говорит, что он, 70-летний старик, для гомосексуальных связей стал уже староват…

Десятки страниц посвящены рецензиям на малоизвестные фильмы малоизвестного Гатчинского фестиваля, рецензиям на просмотренные модные спектакли в московских театрах (наши читатели их не видели), рецензиям на опусы своих литинститутских учеников. Кстати, об учениках. У Есина за долгие годы работы преподавателем среди учеников нет ни одного писателя! Фактически нет. Ни одного он не предложил нам к публикации, ни один к нам не пришел. Есть, правда, прозаик-любимчик, бывший проректор Толкачев, но он скорее – любимчик, чем писатель…

Еще одна тема – сбор жалких похвал в свой адрес. Дежурные, случайные, в знак вежливости, подхалимные строчки – от кого бы то ни было… Все это смотрится и глуповато, и пошловато, – неудовлетворенное тщеславие писателя, который пользовался своей должностью на триста процентов и плодил вокруг себя лизоблюдов. Теперь нет культовой должности, нет заграничных приглашений, нет встреч на высших уровнях, поубавилось холуев и похвал, – остаются только сплетни Литинститута, которые наших читателей могут только покоробить (им и не нужно знать об этой грязи).

Рукопись, безусловно, стоит отклонить. Автору предложить показать Дневник 2007 года, – желательно, чтобы он предварительно отобрал материал (стр. 50), а не валил ворох «пустых» страниц, – может быть, там наберутся хоть крохи мыслей, интересных нашим читателям.

Евгений Шишкин

Апрель 2008 г.»

 

Вот и «трусливый императив»… Эх, Есин, Есин! Конечно, относиться к дневникам, подобным есинскому, нельзя без иронии. Полно всякой чепухи и вздорных трактовок. Впрочем, эти дневники уже просто макулатура.

 

 

***

 

В 1999 году Нижнем Новгороде я был редактором сборника стихов замечательного поэта-фронтовика Александра Люкина.

Некоторые строки запомнились:

 

«Мало стихов читают рабочие, мало!

Видно, в строчках, которыми потчуем, нет металла…»

Это написано в 60-е годы, когда, казалось, повсюду гремели пииты и твердили фразу популярного поэта-эстрадника Евтушенко: «Поэт в России больше, чем поэт!»

Правда, слыхал я и другие стихи, цитирую по памяти лишь некоторые строки, звать поэта Игорь, а вот фамилию не помню ("евнухи" - тут не случайно; Евтушенко часто кликали в литературных кругах "Евтухом"...)

 

У Музы евнухов полным-полно,

Грош славы у неё вымаливать готовы…

 

(Тут несколько строк я не помню.)

 

…Всё это евнухов сладкоголосый бред.

Поэт в России – он и есть поэт!

 

( А в другой строфе - повтор, но уже с такими словами.)

 

...И через сто, и через триста лет,

Поэт в России будет лишь поэт!

 

А теперь ещё одно стихотворение Александра Люкина.

 

 

Графоману

 

– Брось писать!

Говорю уверенно.

– Ни на гран в тебе нет творца,

Как у мерина,

У хорошего мерина, –

Всё не так,

Как у жеребца…

 

Это бы эпиграфом для сайта «Поэзия.ру» Возбуждало бы!

 

***

 

Ещё о поэтах.

Был в Воронеже. На Бунинском бале поэтов. Пригласили организаторы прочитать лекции для молодых поэтов, а собралось их на Бунинский бал, наверное, около сотни.

Говорю им на первой встрече:

"Я из журнала "Наш современник". Главный редактор у нас поэт. Вы знаете, кто это?"

Молчание.

"Вот и в "Новом мире" главный редактор поэт... И в журнале "Москва"... Вы знаете их? Читали?"

Опять молчание. А потом встает один парень и, улыбнувшись - не стыдливо, а с гордостью, сказал:

"А зачем нам их знать? Мы сами поэты! Нас читайте!"

 

***

 

О поездке на Бунинский бал в Воронеж.

В Воронеж я прибывал проходящим поездом, который идет не через центральный вокзал. Организатор бала предупредил, что меня встретит утром на платформе его водитель, поезд приходил рано. Я  сказал, что буду в черном пальто, рост 182 и т.п. Утром я вышел в Воронеже. Поезд ушел. Дует сильный ветер. Снег, метель, холод… С платформы все разошлись. Я мерзну. Никто не звонит… Ну, думаю, водитель, мог в такую погоду где-то задержаться. Потом все же пошел на станцию. Еще подождал и позвонил организатору, доложился: «Евгений Шишкин прибыл в ваше распоряжение». «Вы звоните из машины?» – услышал я вопрос организатора. «Из какой машины? Торчу на станции!» – «Как так? Мне водитель позвонил и сказал, что везет Шишкина!» – «Какого-такого Шишкина?» – «Ждите! Сейчас разберемся!» Через некоторое время на станцию забегает человек с табличкой: «Шишкин». «Я! Это я Евгений Шишкин!» Оказалось, что водитель встретил на платформе похожего по описанию человека, который оказался тоже Шишкиным (или в шутку назвался таковым). Правда, была закавыка. Двойник Шишкин оказался сильно пьян и со странной подругой. Водитель позвонил организатору и тихо спросил: «Как быть? Шишкина встретил. Но он, во-первых, пьяный, а во-вторых, не один, а с бабой…» «Ничего, – ответил организатор, – писатель Шишкин по дороге из Москвы мог попасть в добрую компанию и хорошенько выпить, дело обычное, а с женщиной там же и познакомился. В Воронеже немало красивых женщин. Вези обоих!»

В конце концов – вот обида-то! – двойника моего высадили вместе с дамой на обочине, можно сказать, в сугроб… А ведь удивительный был двойник! Когда ему сказали, что его встречают и должны куда-то привезти, он с этим тут же согласился! Сел и поехал! А если бы его повезли на смертную казнь, к грабителям, бандитам?! И подруга его тоже хороша! Видать, верная и согласная на всё… Воронеж удивительный город!

 

***

 

Стихи моего товарища Сергея Карасева (1953 – 1995), годы жизни говорят сами за себя.

 

Ночные поезда

 

Ночью на вокзале кособоком,

Что начальством позабыт и богом,

Но пока не обречен на слом,

Бродит, сон превозмогая тяжкий,

Лишь дежурный

            в форменной фуражке

Возле вечной статуи с веслом.

 

Да еще неведомая пара

По доскам скрипучим тротуара

Забрела нечаянно сюда.

Кто они – блуждающие двое?

Боже правый!

            Это ж мы с тобою

Дальние встречаем поезда.

 

И когда промчится мимо скорый,

Зеленеть от страха семафоры

Заставляя ревом и огнем,

Мы с тобою слова не пророним,

Мы теперь на ветреном перроне

До утра останемся вдвоем.

 

Как рассвет над синим лесом розов!

Наша юность!

            Крики паровозов,

Соловьи в припадочном бреду,

Аромат ворованной сирени

И твои озябшие колени,

От которых глаз не отведу…

 

Это было с нами. Только с нами!

До сих пор мне снятся временами

Паровозов бешеных огни.

Мы не ради них, конечно, жили,

Но зачем, зачем они спешили?

Слишком были скорыми они.

 

***

 

На книжной ярмарке в Москве осенью 2016 года поразило увиденное…

На стендах выступают разные литераторы, политики, артисты, – везде людей очень мало, до стыдного мало… И вдруг выстраивается огромная очередь. Огромная! Метров на пятьдесят… Она тянется от входа до центра павильона. В очереди в основном молодые, очень молодые люди.

– Кто там? Что за писатель? – спрашиваю я одного из молодых людей.

Он произносит имя и фамилию. Я ни разу этой фамилии не слышал, да и тут же забыл. Ведь он сказал: «Это известная блоггерша в России…»

Да, кстати, на книжной ярмарке выступали еще какие-то актеры из сериала «Кухня», представляли кулинарные рецепты, пел актер-скандалист Садальский, что-то говорили на стендах разного пошиба политики, а еще фантасты, а еще психологи, а еще социологи, телеведущие. Но писателей, окруженных читателями, я не видел… Возможно, я проглядел какую-нибудь детективщицу или каких-нибудь быковых и улицких… Но что они стОят в сравнении с популярной блоггершей России?!

Кстати, внешне совсем невыразительная девчушка…

 

***

 

В жизни всё объяснимо, у всего есть исток…

Есть такая журналистка из Белоруссии Светлана Алексиевич. Она собирала воспоминания участников трагических событий (о Великой Отечественной войне, Чернобыле, Афганистане) и составляла сборники. Первым нашумевшим натуралистическим сборником был «У войны не женское лицо». Потом последовали и другие. Один из них, «Цинковые мальчики», о войне в Афганистане. Не буду рассуждать о том, насколько чистоплотно она собирала материал, ведь против нее судились некоторые «герои» этой книги. Поразило другое. Название! «Цинковые мальчики». Цинично, кощунственно, намёк на цинковые гробы. Подумал: ну что поделаешь: журналистка недалекая, не слышит, не понимает русского языка, переступает нравственную грань дозволенного…  Но именно тогда я понял, что она не была матерью! Да разве женщина, которая вынашивала, рожала свое чадо, кормила грудью, склонялась над ним в бессонные ночи, лелеяла, успокаивала в плаче и болезни сможет о ребенке – о чьем-то погибшем сыне – сказать «цинковый»!

Прошло время, и недавно Алексиевич выплыла с нобелевской премией. И опять по газетам это жуткое «Цинковые мальчики». Полез в ее биографию, чтобы убедиться… И точно. Ни семьи, ни детей у этой журналистки. И если даже Господь не дал ей счастья стать матерью, все же поражает ледяная духовная глухота…

Денег русофобские злыдни из Стокгольма ей дали. Выслужилась. Но душевную убогость эта тётка долларами не прикроет.

 

***

 

В 70-е годы в Кирове накануне Нового года произошло ЧП. Подвыпивший парень решил сделать подарок девушке и ночью спилил маленькую голубую ель на аллее под памятником С.М. Кирову на Октябрьском проспекте. Елочка не более полуметра.

Угадайте с трех раз: сколько ему дали?

Правильно! Показательным судом – три! целых три года тюрьмы! Вернее, лагеря. Тогда еще местные острословы говорили: теперь три года будет в тайге елочки пилить… Парень раскаялся, готов был посадить за свой счет аллею таких елочек, не был раньше судим. Но три года огрёб…

Несколько негодяек из группы с названием, которое переводить противно, осквернили Храм Христа Спасителя… Одну из них и вовсе не посадили. Двум другим дали по два года, да и то они отсидели несколько месяцев: отпустили по амнистии…

Эти взбешенные сучки орали, задирали ноги у алтаря, топтались на нашей Святыне… А их по сути помиловали. Но как при этом выли черти, черти мировые вроде мадонны, и черти местные… черти выстроились в рядок в защиту подлых мерзавок. Со списком чертей, которые завопили в защиту этих скотинок можно ознакомиться по ссылке. https://www.dropbox.com/s/u4xjrkcxlyfsmnx/shterti.docx?dl=0

Храм Христа Спасителя был построен в честь победы русского народа в Отечественной войне 1812 года. Снесен чертями в 1931 году. Святыня восстановлена по почину русских православных в 1997 году; черти примазались к восстановлению…

 

***

 

Был в Ельцин-центре в Екатеринбурге. Ощущения и жуткие, и смехотворные… Паноптикум. Куда тратятся государственные деньги?!

У памятника Ельцину (страшный, уродливый по эстетике и выразительности монумент, рожа президента будто с большого похмелья, опухшая, как лаваш… – словно автор хотел поиздеваться над персонажем), – так вот у памятника бродит бугай охранник: памятник не раз обливали краской...

В каждом зале экспозиции стоит тоже бугай охранник, не бабушка смотрительница...

Вижу на фото знакомые физиономии (гайдаровско-чубасовско-бурбулиско-авенские), говорю сопровождающему меня товарищу и мордовороту-охраннику: «Хотите я вам про этого расскажу?» Охранник меня осекает: «Мужики, не надо! Я уж здесь столько всего наслушался...»

«Исторический мультфильм» о Ельцине – просто бред сивой кобылы! Его снял просто дурак. Он, конечно, рассчитывал на какое-то быдло, полных неучей. Наши дети – не быдло. А главное – из рассадника демократии они идут домой, где у них родители, а еще пережившие ельцинизм бабушки и дедушки, которые знают цену демократии 90-х годов.

Впрочем, центр этот становится обычным торговым центром: лавки, бутики, – музейных экспонатов ведь мало, а если и есть, то они пропагандистско-тупые, мертвые (членовоз-автомобиль, троллейбус, с которого по пьянке упал защитник Белого дома, глупые, их все пора залить ядовито-синей краской, которой уже обливали памятник Ельцину), а торгаши пустовать помещениям не позволят.

Эпоха, однако…

 

***

 

На Курском вокзале.

Стою в длинной очереди в кассу, вечером, уставший. Сзади подходит маленького роста неприметный чернявый мужичишка. Спрашивает: «Вы последний?» Отвечаю с некоторой ленивостью: «Я, дорогой...»  – «Я не дорогой, я русский!» – строго возражает он. Поворачиваюсь к нему, искренно говорю: «Извини, братан…»

 

***